Глава 1. Почти успел

Макар проснулся от ощущения, что уже опоздал.

Телефон лежал под подушкой, тёплый, как больной зверёк. На экране было 8:17. Пара начиналась в 8:30, а до института ехать сорок минут, если город вдруг решит быть добрым. Город добрым не был никогда.

Макар несколько секунд смотрел на цифры и пытался договориться с реальностью. Иногда это помогало. Например, можно было решить, что пара не важная. Или что преподаватель тоже опоздает. Или что первая половина занятия всё равно уйдёт на перекличку, настройку проектора, поиск мела, ругань с журналом и вопрос: «А где остальные?»

Но сегодня была лабораторная.

Лабораторные не прощали.

Он вскочил так резко, что ударился коленом о стол. На полу хрустнул пустой стаканчик из-под кофе. Макар посмотрел на него с ненавистью, как на соучастника преступления, и начал одеваться.

Пока он натягивал джинсы, телефон завибрировал.

Серый:

Ты где?

Макар уставился на сообщение.

Вопрос был простой. Даже ласковый по меркам их общения. Но в нём уже звучала вся трагедия утра: Серый был в институте, или почти в институте, или хотя бы в состоянии, которое можно было назвать «движением к институту». Макар же стоял посреди комнаты в одном носке и пытался понять, почему второй носок лежит в кружке.

Он написал:

Почти.

Потом подумал и добавил:

Дома.

Ответ пришёл сразу.

Серый:

Мощно.

Макар усмехнулся, хотя смеяться было нечему. Он нашёл второй носок, вытряхнул из него какую-то бумажку, надел ботинки и вылетел в коридор.

Лифт ехал вверх.

Макар нажал кнопку ещё три раза, будто мог ускорить механизм силой личной ненависти. Лифт не ускорился. За дверью в квартире что-то пищало — кажется, чайник, который он включил и забыл. Возвращаться было нельзя. Возвращение — первый шаг к поражению.

Он побежал по лестнице.

На третьем этаже ему навстречу шла соседка с маленькой собакой. Собака посмотрела на Макара так, будто знала о его долгах по всем предметам.

— Доброе утро, — сказала соседка.

— Спорное, — ответил Макар и перескочил через две ступеньки.

На улице было серо и мокро. Город висел между осенью и зимой, никак не решаясь окончательно испортиться. Автобус, который должен был прийти через две минуты, по приложению уже уехал пять минут назад. Следующий — через восемнадцать.

Макар написал Серому:

Автобус сдох

Серый:

Он просто тебя не дождался

Как и все мы

Макар засмеялся вслух. Какая-то женщина на остановке покосилась на него. Он сделал вид, что кашляет.

Потом пришёл автобус. Не тот, но в нужную сторону. Макар запрыгнул внутрь, встал у двери и начал проверять рюкзак.

Тетрадь была.

Провод был.

Ручка была.

Лабораторная работа...

Макар застыл.

Он вспомнил, как ночью открыл файл, исправил три строки, обрадовался, что код наконец заработал, и решил: «Сейчас только на флешку скину». После этого он, кажется, посмотрел одно видео. Потом второе. Потом написал кому-то в чат. Потом обсуждал, можно ли считать человека программистом, если он не знает, почему указатель выглядит как угроза.

На флешку он ничего не скинул.

— Блять, — сказал Макар тихо.

Женщина у окна пересела дальше.

Он написал:

Я лабу забыл

Серый ответил не сразу.

Эти двадцать секунд были длиннее всей дороги.

Серый:

Файл дома?

Или вообще не сделал?

Макар быстро набрал:

Сделал

Дома

Я не тупой

Потом стёр последнюю строку.

Потом написал снова:

Я тупой

Ответ:

Ты не тупой. Ты не скинул файл.

Макар смотрел на сообщение и неожиданно перестал злиться. Фраза была сухая, почти раздражённая, но в ней было то, за что он держался последние месяцы: Серый умел отделять человека от косяка. Не всегда, не мягко, но умел.

Автобус встрял в пробку.

Макар прислонился лбом к холодному стеклу.

Там уже начали?

Серый:

Да

Но пока рассказывает какую-то вводную хрень

Минут 10 есть

Макар посмотрел на пробку. Машины не двигались вообще. Водитель открыл окно и выругался с таким чувством, будто выступал от лица всего района.

Я не успею

Серый:

Удивительно

Код в облаке есть?

Макар открыл ноутбучный мессенджер на телефоне, потом почту, потом старый чат с самим собой, потом папку, которая почему-то называлась «новая новая норм». В ней был файл. Вчерашний. До исправлений.

Есть старая версия

Серый:

Кидай

Посмотрю

Макар отправил файл и вдруг почувствовал стыд. Не острый, а привычный, как синяк, на который постоянно нажимаешь. Опять просит. Опять кто-то будет разбираться. Опять он не довёл простую вещь до конца.

Он написал:

Если занят, забей

Серый ответил:

Уже открыл

И всё.

Никакого «да нормально». Никакого «не парься». Просто уже открыл.

Макар закрыл глаза.

Автобус дёрнулся и наконец поехал.

Глава 2. Серый

Серый сидел в последнем ряду и смотрел на код Макара с выражением человека, который нашёл в лесу раненую птицу, но птица оказалась написана на C.

На доске преподаватель объяснял, как правильно оформлять функции. Группа делала вид, что слушает. Кто-то листал телефон под партой. Кто-то спал с открытыми глазами. Девушка впереди аккуратно рисовала в тетради маленькие квадраты и соединяла их стрелками. Получалось красивее, чем все блок-схемы, которые Серый видел за семестр.

Он открыл файл Макара.

Ошибки были ожидаемые. Не катастрофа. Где-то переменная объявлена не там. Где-то проверка условия стояла так, будто её писал человек, который уже ненавидит массивы как класс. В одном месте Макар попытался решить проблему силой огромного if, и Серый даже уважительно кивнул. Было не красиво, но отчаянно.

Он начал править.

Не переписывать с нуля — это было бы неправильно. Макар потом ничего бы не понял, а завтра снова пришёл бы с такими же глазами. Серый исправлял так, чтобы оставался макаровский скелет: кривой, но живой.

Телефон мигнул.

Макар:

Ну что там

Серый посмотрел на время.

С момента отправки файла прошло четыре минуты.

Он написал:

Я не нейросеть

Потом добавил:

Хотя даже она бы офигела

Макар прислал стикер с человеком, лежащим лицом в полу.

Серый усмехнулся.

Улыбка вышла маленькая, почти незаметная. Так он обычно и улыбался — как будто экономил мышцы.

Сосед по парте наклонился к нему:

— Ты слушаешь вообще?

— Нет.

— А что делаешь?

— Спасаю утопающего.

— Опять Макара?

— Угу.

— Он без тебя помрёт.

Серый не ответил.

Фраза была сказана шуткой, но почему-то неприятно зацепила. Не потому что была неправдой. Потому что слишком часто звучала почти правдой.

Серый привык, что его спрашивают. Где аудитория. Что задали. Как сделать. Почему не работает. Можно ли так. А если так. А если она спросит. А если я не успею. А если файл не откроется. А если в switch нет break. А если в жизни тоже нет break, и тебя просто несёт по всем случаям подряд, пока не выполнится default.

Сначала это даже нравилось.

Быть полезным приятно. Особенно когда сам не очень понимаешь, что делаешь со своей жизнью. Чужие маленькие проблемы имеют форму. Их можно открыть, посмотреть, найти ошибку, исправить. Свою усталость так не откроешь.

Потом полезность стала похожа на работу без выходных.

А потом Серый заметил странное: если он не отвечает, люди обижаются так, будто он сломал обещание, которого никогда не давал.

Макар обижался громче всех.

Но Макар хотя бы потом возвращался и говорил: «Ладно, я понял, что перегнул». Или не говорил, но становился тише. Или приносил кофе. Или присылал какой-нибудь идиотский мем, от которого Серый всё равно смеялся.

В этом была разница.

Макар не только брал.

Макар держался. И иногда, сам того не понимая, держал Серого.

Телефон снова мигнул.

Макар:

Я уже в метро

Если меня нет через 12 минут, считай меня погибшим в бою

Серый:

Ок

Макар:

Просто ок???

Серый:

Торжественно занесу в легенды

Макар:

Вот теперь нормально

Серый закончил правку и отправил файл обратно.

Вот. Не идеально, но должно собраться

Через минуту:

Макар:

Ты святой

Серый:

Нет

Макар:

Полусвятой

Серый:

Налогами не облагается?

Макар:

Облагается кофе

Серый хотел написать «двойной». Потом посмотрел на доску, где преподаватель уже перешёл к теме, которую он пропустил полностью.

Он вздохнул.

Двойной

И только потом заметил, что преподаватель смотрит прямо на него.

— Сергеев, раз вы так внимательно работаете, расскажите группе, зачем нужны прототипы функций.

Фамилия была не его.

Преподаватель постоянно путал фамилии. Иногда Серому казалось, что он делает это не случайно, а из принципиальной ненависти к индивидуальности.

Группа повернулась.

Серый закрыл ноутбук.

— Чтобы компилятор знал о функции до её использования.

— Подробнее.

Серый посмотрел на доску.

Потом на телефон, где Макар прислал:

Я бегу

Серый убрал телефон.

— Если функция определена ниже main, компилятор при первом проходе её ещё не видел. Прототип заранее сообщает возвращаемый тип и параметры. Тогда вызов не считается непонятной хренью.

В аудитории кто-то тихо засмеялся.

Преподаватель прищурился.

— Последнее слово можно было заменить.

— Можно.

— Но вы не заменили.

— Не успел.

Группа засмеялась громче.

Преподаватель махнул рукой:

— Ладно. Садитесь, Сергеев.

Серый сел.

Сосед прошептал:

— Тебя вообще не так зовут.

— Я знаю.

— А чего не сказал?

Серый открыл ноутбук.

— Уже привык.

Глава 3. Кофе между провалами

Макар влетел в аудиторию за двенадцать минут до конца первой половины пары.

Он вошёл не тихо. Тихо он не умел. Дверь скрипнула, рюкзак задел косяк, ботинок стукнул по ножке стула, кто-то сказал «шшш», и преподаватель медленно повернулся.

— Молодой человек, вы к нам?

Макар замер в проходе.

В такие моменты мозг выдавал ему сразу несколько вариантов ответа. Честный: «Да, простите, опоздал». Наглый: «Нет, я просто мимо». Самоубийственный: «Физически да, морально нет». Лучший вариант — молчать.

Он выбрал почти лучший.

— Да.

— Почему опоздали?

Макар посмотрел на Серого. Тот даже не поднял головы, но чуть сдвинул стул рядом, освобождая место.

— Транспорт.

Преподаватель усмехнулся.

— У всех транспорт.

— У меня особенно.

В аудитории кто-то фыркнул.

Преподаватель вздохнул так, будто Макар лично ухудшил статистику образования, и махнул рукой.

— Садитесь уже. Потом покажете работу.

Макар сел рядом с Серым.

— Ты живой? — тихо спросил Серый.

— Нет, но функционирую.

— Файл скачал?

— Да.

— Собрал?

— Пока нет.

— Макар.

— Я боялся.

— Чего?

— Что не соберётся.

Серый наконец посмотрел на него.

— И поэтому не проверил?

— Ну да.

— Гениально.

— Спасибо, я старался.

Серый закрыл глаза на секунду.

— Открывай.

Макар достал ноутбук. Руки немного дрожали, и он злился на это. Дурацкая реакция. Подумаешь, лабораторная. Подумаешь, преподаватель. Подумаешь, весь семестр у тебя ощущение, что ты постоянно догоняешь поезд, который даже не собирался останавливаться.

Он открыл проект, вставил файл, нажал сборку.

Ошибка.

Макар почувствовал, как внутри всё падает вниз.

— Всё, — сказал он. — Я умер.

Серый наклонился к экрану.

— Точка с запятой.

— Где?

— Вот.

— Я её ненавижу.

— Она взаимно.

Макар поставил точку с запятой. Сборка прошла.

Программа запустилась.

Он несколько секунд смотрел на работающий код, будто тот был маленьким чудом.

— Получилось, — сказал он тихо.

— Удивительно, да.

— Я сейчас расплачусь.

— Не надо. Препод испугается.

— Он не испугается. Он поставит дополнительный вопрос.

Серый почти улыбнулся.

Макар показал работу. Преподаватель задал два вопроса, один из которых Макар понял, второй — пережил. Серый ни разу не вмешался. Только один раз постучал пальцем по столу, когда Макар начал не туда отвечать, и Макар успел вывернуть фразу обратно.

Ему поставили зачёт.

Не высокий. Не блестящий. Просто зачёт.

Но в тот момент это было как грамота за выживание.

После пары они пошли за кофе.

Кофейня находилась в переходе между корпусами. Формально это был автомат с напитками и две лавки, но студенты называли место кофейней из уважения к собственной потребности в иллюзиях.

Макар купил Серому двойной.

— За спасение, — сказал он.

— За точку с запятой.

— За неё не чокаются.

— Её боятся.

Они сели на лавку. Мимо шли люди: кто-то торопился, кто-то делал вид, что торопится, кто-то уже смирился и просто плыл по коридору. На стене висело объявление о конференции, написанное таким языком, будто его составлял человек, который ненавидит глаголы.

Макар сделал глоток и поморщился.

— Это не кофе.

— Это дисциплинарная жидкость.

— Зато бодрит.

— Из страха.

Макар посмотрел на Серого.

— Слушай.

— М?

— Я тебя не задолбал?

Серый не ответил сразу.

Макар пожалел, что спросил. Такие вопросы лучше не задавать, если боишься услышать честный ответ. А Серый был опасен именно тем, что иногда отвечал честно.

— Иногда задолбал, — сказал он.

Макар кивнул слишком быстро.

— Понял.

— Но не всегда.

— Это утешение?

— Это статистика.

Макар усмехнулся, но внутри всё равно кольнуло.

— Я просто реально часто туплю.

— Ты часто паникуешь. Это не то же самое.

— Разница есть?

— Большая.

— Для кого?

— Для тебя.

Макар покрутил стакан в руках. Пластиковая крышка была горячей.

— Мне кажется, я всё время бегу за вами. Вы уже что-то поняли, сдали, сделали, а я только такой: «А где мы? А что задали? А почему оно не работает?»

Серый пил кофе и молчал.

Макар продолжил, потому что остановиться было уже сложно:

— И я понимаю, что это бесит. Типа взрослый человек, а всё спрашиваю. Но иногда я реально смотрю на задачу и у меня просто белый экран. Не потому что лень. Хотя иногда и лень. Но чаще я просто не понимаю, с какой стороны к ней подойти. И тогда хочется написать тебе, потому что ты хотя бы скажешь: «Вот тут начни». Даже если скажешь как мудак.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Серый поставил стакан на лавку.

— Я не против помогать. Но я не могу быть твоей второй головой.

Макар опустил глаза.

— Да.

— И не хочу.

— Жёстко.

— Зато честно.

— Угу.

— Но если ты сначала попробовал, зашёл в тупик и спрашиваешь конкретно — норм. Если ты просто боишься открыть файл и хочешь, чтобы я посмотрел вместо тебя, — это уже хрень.

Макар хотел возразить.

Не нашёл чем.

— Ладно, — сказал он. — Справедливо.

Серый кивнул.

— А я буду говорить, если не могу. Без вот этого исчезновения на полдня.

Макар поднял глаза.

— Правда?

— Постараюсь.

— Это почти обещание.

— Не наглей.

Макар улыбнулся.

На этот раз нормально.

— Договор?

Серый посмотрел на него с подозрением.

— Не люблю договоры.

— Тогда устное соглашение двух страдающих сторон.

— Звучит как кафедральный документ.

— Зато солидно.

Серый вздохнул.

— Договор.

Они не пожали руки. Это было бы слишком торжественно и странно посреди коридора. Вместо этого Макар поднял стакан.

Серый нехотя стукнул своим.

Кофе плеснулся на крышку.

— Блин, — сказал Макар.

— Символично, — сказал Серый.

Глава 4. Бар лжецов

Вечером Макар позвал Серого играть.

Это была не первая попытка. Макар вообще считал, что лучший способ вытащить человека из усталости — позвать его куда-нибудь, где можно устать иначе. Серый считал, что лучший способ вытащить человека из усталости — оставить его в покое, желательно в темноте и без уведомлений.

Их взгляды на заботу не совпадали.

Макар:

Пойдёшь в бар лжецов?

Баром лжецов называлась игра. Почему — никто уже не помнил. Кажется, в первый вечер кто-то сказал, что они все там врут хуже политиков, и название прилипло.

Серый лежал на кровати в комнате, где было слишком жарко у батареи и слишком холодно у окна. На столе мигал ноутбук. В нём был открыт проект, который надо было доделать по работе. Рядом — недописанный реферат, три вкладки с документацией и чашка с чаем, давно превратившимся в комнатную воду.

Он написал:

Не

Макар ответил мгновенно:

Почему

Серый посмотрел на потолок.

Потолок был плохим собеседником, но хотя бы не задавал уточняющих вопросов.

Устал

Работа

Спать хочу

Макар:

Так это отдых

Серый закрыл глаза.

Вот эта фраза всегда бесила сильнее всего. Для Макара игра была отдыхом, потому что там были голоса, смех, движ, возможность забыть себя в общем шуме. Для Серого шум был работой. Даже хороший шум. Даже дружеский.

Для тебя

Макар долго печатал.

Появлялось «печатает...», исчезало, снова появлялось.

Наконец пришло:

Мы тебя ждали просто

Серый почувствовал вину.

Привычную. Липкую. Вину за то, что у него кончились силы раньше, чем у людей кончилось ожидание.

Он почти написал: «Ладно, зайду на одну». Уже даже открыл приложение.

Потом вспомнил разговор у автомата.

И написал:

Я не могу сегодня

Не обижайся

Макар ответил не сразу.

Серый успел решить, что тот обиделся. Потом решил, что сам виноват. Потом разозлился на себя за то, что опять виноват. Потом на Макара за то, что тот, возможно, обиделся. Потом на приложение за то, что показывает пустой чат, как место аварии.

Ответ пришёл через две минуты.

Ладно

Спи тогда

Без тебя проиграем, но это уже на твоей совести

Серый улыбнулся.

Переживу

Сомневаюсь

Тебя будут судить игровые боги

Передай им, что я занят

Они сказали ок

Но осуждают

Серый положил телефон на грудь.

Странное дело: отказ не разрушил мир.

Никто не умер. Никто не ушёл навсегда. Макар, кажется, действительно не обиделся. Или обиделся, но справился сам, что было даже лучше.

Серый повернулся на бок и впервые за день почти заснул без ощущения, что должен кому-то ответить.

Почти.

Телефон снова завибрировал.

Он взял его с обречённостью.

Макар:

Кстати

Я понял, почему у меня не работало

Там я дебил

Серый набрал:

Ты не дебил

Подумал.

Стер.

Написал:

Что было?

Так было честнее.

Глава 5. Список того, что держится

Через неделю начался период, который старшие называли «обычная учёба», а первокурсники — «почему нас никто не предупредил».

Контрольные полезли из всех щелей. Преподаватели вдруг вспомнили, что у них есть требования. Методички перестали совпадать с заданиями. В расписании появились консультации, о которых никто не знал, но все должны были быть. В чатах круглосуточно спорили, что сдавать, куда идти, кому писать и правда ли, что если не принести один лист, тебя не допустят к другому листу.

Макар жил на сообщениях.

Не только с Серым. Со всеми. Он был узлом маленькой нервной сети: пересылал задания, спрашивал аудитории, узнавал, кто был, кто не был, что сказал преподаватель, когда будет пересдача, где взять пример, почему файл не открывается, как оформить титульник, что значит «по ГОСТу», какой ГОСТ, почему ГОСТов несколько, кто это вообще придумал.

Серый жил на тишине.

Точнее, пытался.

Но тишина всё время ломалась: работой, учёбой, репетициями, чужими просьбами, собственным чувством, что если он остановится, то всё накопившееся догонит и сядет рядом.

Однажды Макар нашёл его в пустой аудитории.

Серый сидел на последней парте, положив голову на сложенные руки. Но не спал. Просто лежал лицом вниз, как телефон с разбитым экраном.

— Ты умер? — спросил Макар.

— Да.

— Похороны дорогие?

— Скиньтесь группой.

Макар сел рядом.

— Что случилось?

— Ничего.

— Это плохой ответ.

— Зато короткий.

Макар помолчал.

Раньше он бы начал доставать. Спрашивать, шутить, предлагать кофе, игру, пройтись, что-то решить, кому-то написать. Ему казалось, что если человек молчит, его нужно срочно вытянуть из молчания. Иначе он провалится.

Теперь он не был уверен.

Он достал из рюкзака батончик и положил рядом с Серым.

— Ешь.

— Не хочу.

— Потом захочешь.

— Ты стал слишком мудрый.

— Я случайно.

Серый не поднял головы, но батончик забрал.

Они сидели молча минут пять.

За дверью кто-то громко смеялся. Потом пробежали шаги. Потом женский голос сказал: «Вы вообще понимаете, что это надо было сдать вчера?» Потом всё снова стихло.

— Я заебался, — сказал Серый в парту.

Макар кивнул, хотя Серый не видел.

— Верю.

— Не так, как обычно.

— А как?

Серый поднял голову. На щеке остался след от рукава.

— Обычно ты устал, спишь, ешь, и норм. А тут как будто всё время кто-то держит список того, что ты должен. И этот список длиннее тебя.

Макар хотел сказать: «Жиза». Но не сказал. Иногда короткие слова не подходили.

— У меня тоже такой список есть, — сказал он.

— У всех есть.

— Да, но у меня он орёт.

Серый посмотрел на него.

Макар пожал плечами.

— Типа я просыпаюсь, и он сразу: ты это не сделал, это забыл, тут тупишь, там опять спросил, тут опоздал, там подвёл. И я такой: можно хотя бы умыться? А он: нет.

Серый хмыкнул.

— Хорошее описание.

— Пользуйся.

— Платно?

— За кофе.

Серый выпрямился.

— Давай сделаем нормальный список.

— В смысле?

— Не того, что должны. А того, что держится.

Макар нахмурился.

— Звучит подозрительно терапевтично.

— Тогда назовём технически.

Серый достал лист.

Сверху написал:

Стабильные элементы системы

Макар рассмеялся.

— Ты больной.

— Да.

— Пиши.

Серый написал:

1. Кофе между парами.

Макар добавил:

2. Если один не понял, второй делает вид, что понял, пока не поймут оба.

Серый посмотрел на строку.

— Это криво.

— Зато правда.

Он написал:

3. Можно не отвечать сразу.

Макар скривился, но кивнул.

— Ладно.

Добавил:

4. Можно просить, но сначала попробовать.

Серый сказал:

— Вот это хорошо.

Макар довольно усмехнулся.

Они писали ещё минут десять.

5. Не называть себя тупым без суда и следствия.

6. Не превращаться в справочную службу.

7. Если человек молчит, сначала спросить, жив ли он, а не требовать файл.

8. Если человек шумит, это не всегда значит, что он издевается. Иногда он тонет.

9. Сдача — не доказательство ценности человека.

10. Но сдавать всё равно надо, к сожалению.

На десятой строке оба засмеялись.

Лист остался у Макара.

Он сложил его и убрал в обложку тетради, где обычно лежали важные вещи: расписание, чужой конспект, билетик из автомата, наклейка с котом и один лист, который он всё время забывал сдать.

— Потеряешь, — сказал Серый.

— Возможно.

— Сфоткай.

— Точно.

Макар сфоткал лист.

Потом отправил Серому.

Серый сохранил.

— Теперь точно не потеряем, — сказал Макар.

— Не зарекайся.

— Да, звучало опасно.

Они вышли из аудитории перед следующей парой. В коридоре было шумно, тесно, пахло мокрой одеждой, дешёвым кофе и чем-то электрическим.

Мир не стал легче.

Но теперь у них был список.

Не план спасения.

Не инструкция.

Просто маленькое доказательство, что среди всего, что валится, что-то всё-таки держится.

Глава 6. По ту сторону второй пары

Название появилось случайно.

Они искали кабинет инженерной графики. Или не инженерной. Или уже не графики. В расписании было одно, в чате другое, на двери третье, а староста уверенно сказала: «Ну, это где-то в той стороне».

Та сторона оказалась длинным коридором с облупленными стенами, закрытой лестницей, тремя одинаковыми дверями и плакатом о пожарной безопасности, на котором кто-то пририсовал огонь к самому плакату.

Макар шёл впереди.

Серый — за ним, потому что не видел смысла идти впереди человека, который всё равно свернёт не туда первым.

— Мне кажется, мы тут уже были, — сказал Макар.

— Мы везде уже были.

— Нет, именно тут.

— Все коридоры одинаковые.

— Очень философски.

— Архитектурно.

Они свернули за угол и увидели старую табличку над дверью. Надпись была почти стёрта, но одно слово читалось: вторая.

— О, — сказал Макар. — По ту сторону второй пары.

Серый остановился.

— Что?

— Звучит как название.

— Чего?

— Фильма. Или книги. Или диагноза.

Серый посмотрел на коридор.

За дверью было тихо. Не как в пустом кабинете, а как в месте, которое давно ждёт, когда кто-нибудь обратит на него внимание.

— Скорее диагноза, — сказал он.

Макар потянул дверь.

Она открылась.

Внутри была аудитория, которой не должно было быть.

Не мистическая. Не страшная. Обычная. Слишком обычная. Парты, доска, шкаф с макетами, старый проектор, стопка журналов на столе. Только окна выходили не во двор, а куда-то на крыши города. Серые крыши тянулись до горизонта, хотя корпус стоял на втором этаже и с этой стороны должен был быть соседний корпус.

Макар тихо сказал:

— Так. Это уже прикол.

Серый подошёл к окну.

Город за ним был похож на настоящий, но чуть неправильный. На остановке стояли люди. Автобус подъехал, открыл двери, но никто не вошёл. Люди продолжали стоять, глядя перед собой.

На доске мелом было написано:

Здесь остаются те, кто почти успел.

Макар прочитал и попытался рассмеяться.

Не получилось.

— Серый.

— Вижу.

— Это что?

— Плохой вопрос.

— Хороший есть?

— Как выйти.

Макар обернулся к двери.

Двери не было.

Вместо неё — стена с расписанием. Листы висели в несколько слоёв, один поверх другого. На каждом были пары, зачёты, консультации, пересдачи, дедлайны. Некоторые строки были знакомыми. Некоторые ещё не случились. Некоторые уже не могли случиться, потому что относились к дням, которые они пережили и забыли.

Серый снял один лист.

Под ним оказался другой.

Снял второй.

Третий.

Макар подошёл ближе.

— Может, это сон?

— Удобная версия.

— У тебя есть неудобная?

— Мы нашли место, где накапливается всё, что мы откладывали.

— Ненавижу твою версию.

— Я тоже.

Из шкафа у доски донёсся стук.

Макар и Серый одновременно повернулись.

Стук повторился.

Потом дверца шкафа приоткрылась.

Оттуда выпал лист.

Макар поднял его.

На листе был их список.

Тот самый: Стабильные элементы системы.

Только пунктов стало одиннадцать.

Последний был написан чужим почерком:

11. Если почти успел — ещё не значит, что опоздал.

Серый взял лист, долго смотрел на него и сказал:

— Вот теперь стало интересно.

Макар нервно усмехнулся.

— Да ну нахер. Вот теперь стало страшно.

За окнами неправильного города люди на остановке одновременно повернули головы к аудитории.

И где-то далеко, очень буднично, прозвенел звонок на вторую пару.